Рецензия на книгу Даши Стрельцовой "Неслучившееся", вышедшею в издательстве Чтиво (Санкт-Петербург).
В последнее время на просторах отечественной изящной словесности произошла стремительная, массовая экспансия женского племени. Я не любитель делить литературу по половому признаку, но всё же факт остаётся фактом. Современный автор лучшей половины человечества, казалось бы, обречен: всё гениальное сказано, все формы найдены, и вообще, что можно написать после Петрушевской, Рубиной, Улицкой, ну и, скажем, Токаревой?
Примеров другой, – дамской, – удачной современной писательской биографии не знаю.
Читаю книгу Даши Стрельцовой "Неслучившееся". Первое впечатление: оптимистическое повторение одной и той же, на первый взгляд, очень глубокой мысли на тему "Что есть человек?". Мысль эта настойчиво челночит между замыслом автора и его воплощением, иногда не попадая в такт. При внимательном чтении с сюжетной логикой и мотивировкой событий там не всё в порядке. Видимо, в этой концептуальной связи был тонкий смысл, но он от меня укрылся.
Подкупают красочные, непритязательно лёгкие литературные гирлянды, но присмотришься-вчитаешься, а они прошлогодние; и начинаешь с раздражением понимать, что это уже видел-читал (см. выше). Декоративная эпоха в искусстве, – в литературе, в том числе, – к счастью заканчивается: декорировать под грандов скоро будет нечего. Характеров в тексте я не приметил – одна лирическая стилизация. Во всяком случае, они показаны скупо и клешированно. Да, в жанре рассказа это довольно-таки трудно показать, но малая форма не освобождает писателя от большого содержания.
Думаю, нужно писать вещи небывалые, совершать лингвистические и стилистические открытия, и чтобы с героем происходили неслыханности (как у Иннера, например).
О хорошем; и его немало. Автор не забывает об одном из главных правил письма: никогда не рассказывай того, что можешь показать. Хороши реальные детали: с расточительным многообразием Стрельцова описывает быт и интерьер, фиксируя изысканную сложность простых вещей.
"Калитка. Такая же наощупь. Так же шуршит по нескошенной примятой траве, открываясь. Лика медленно прошла по саду к крыльцу, над которым горел фонарь. На веранде бормотало радио. Вечерний запах земли, влажной и нагретой за день, смешивался с запахом гречневой каши". Я даже не подозревал, что можно составлять такие сложные художественные конструкции из столь примитивных лингвистических элементов. Замечательно. Мир существует, чтобы войти в наши книги.
Все рассказы наполнены необъяснимым, на первый взгляд, подтекстом, где помимо любви к человеку, есть место страху и сомнению. Даша смогла найти в смешном нелепом, бессмысленном и некрасивом крупицы подлинности. Это невероятно важный акцент в современной литературе. Слова, смыслы, вымыслы. Эффект необыкновенного в обыкновенном. Автору бывает достаточно нескольких предложений – и вот оно, воплощение скоротечности бытия. Безупречно ровная и мелодичная по технике и безнадёжно печальная по колориту и тону проза (забудем на время об Улицкой).
Несомненно, самый мощный рассказ сборника "Каникулы. (Ничего не поделаешь)".
Хитро и любовно приготовленная автором фабула, словно нить Ариадны опутала вошедшего в лабиринт сюжета читателя. Мы уверенно перемещаемся в пространстве текста, но внезапная перемена тона заставляет сосредоточится.
"Однажды она поняла, что умирает. Агонизирует. И нужно спасаться. В квартире, в затхлом запахе, в пустом холодильнике, в смятой, мучительно бессонной постели, в пыльных вещах, в отключенном за неуплату интернете, в грязных чашках, в закрытых шторах, в этой футболке, которую она не снимала уже неделю — во всём была её гибель, горечь ядовитая".
Героиня неустойчиво стоит в центре своих заблуждений (мировоззрений) в результате несчастного случая. Автор сумела показать, что жалость к Лике неуместна, ибо она предполагает надежду, которой у неё не было. Во всяком случае, в этом контексте. Всё в этой жизни должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загордиться человек, чтобы был он грустен и растерян. Иногда бывает так: чем хуже жизнь, тем она гармоничнее.
Формула хорошей литературы на самом деле удивительно проста, от которой ровно две дороги: одна туда, где "хуже воровства", вторая – к гениальности. Повторяю, это решать читателю. Однако, услышит ли пение соловья человек. привыкший к грохоту барабана?
В писательском деле давно замечена такая тенденция – чем сильнее ты стараешься быть простым и ясным, тем глубже проявляется сложность русского языка. У Даши Стрельцовой это наверняка получилось.
