«Я никогда не видел его пьяным»: интервью с издателем Буковски

 

Джон Мартин был издателем Чарлза Буковски с 1965 года до смерти автора в 1994 году. Несмотря на то, что Мартин знал его почти 30 лет и был шафером на одной из его свадеб, он говорит, что никогда не видел Бука пьяным. Однако это не значит, что другие не видели.

Что бы вы ни думали про Буковски — был он бесталанной нигилистической машиной для секса, волочившейся за шлюхами и всем, что содержит алкоголь, или голосом послевоенного поколения синих воротничков, полнящего фабрики, или комбинацией того и другого — нельзя отрицать факт, что он огромная фигура в литературной истории Лос-Анджелеса. Несколько лет назад, когда мы работали над изданием журнала, посвящённым Голливуду, под названием «Вопросы Шоубиза», я решил добиться встречи с издателем Буковски Джоном Мартином. Я хотел пробиться сквозь фольклор и узнать, кем был «поэт угрюмых аллей и тёмных баров» в реальной жизни.

Интервью с Буковски

Если и есть человек, который знал настоящего Чарлза Буковски, то это Мартин. Издатель Буковски на протяжении большей части его карьеры, Мартин — причина, по которой вы сегодня знаете, кто такой Бук, и любите или ненавидите его. В 1965 году Мартин предложил Буковски $100 в месяц до конца его жизни, если тот уйдёт с работы в почтамте и будет писать для издательства Black Sparrow. Буковски согласился, и Мартин сдержал своё слово и в итоге платил ему $10 000 каждые две недели. Он был шафером на свадьбе Буковски и стал для него источником безопасности в часто непредсказуемой жизни.

В итоге, несмотря на ценные сведения от Мартина (например, цитата в заголовке этой статьи), интервью не попало в журнал и было по разным причинам отложено в архив. Перемотаем время до текущего месяца, когда мы опубликовали модную съёмку под названием «Женщины Буковски» с участием совершеннолетних юных леди, одетых как героини его произведений. Это было хорошим поводом достать с полки интервью с Мартином, что мы и сделали.

VICE: Буковски был причиной, по которой вы основали Black Sparrow?

Джон Мартин: Да. Я основал Black Sparrow, чтобы издавать Чарлза Буковски. Я увидел его работы в подпольных магазинах и был убеждён, практически одержим этой мыслью, что у нас появился новый Уолт Уитмен. Он публиковался в этих крошечных восьми- десяти- двенадцатистраничных книжонках небольших издателей со всей страны, которые в общем-то были его фанатами, они даже не были настоящими издателями. Они даже не пытались как-то распространять его книги.

Поначалу у меня была другая работа, где я работал с 7:30 до 17:00. Потом я приходил домой, ужинал с женой и дочерью и отправлялся в офис Black Sparrow, где работал с 19:00 до полуночи или до часу. Так продолжалось годами. В итоге к 74-му он [Буковски] стал таким большим, что я больше не справлялся сам, и мне понадобился ассистент для упаковки книг.

Расскажите про изначальный договор с Буковски. Вы платили ему $100 в месяц, так?

Это был великий момент для меня, Буковски и, я думаю, для всей поэзии. Мы сели с маленьким листком бумаги. У меня была ручка, а он перечислял свои ежемесячные затраты — помните, это был 1965, когда он платил за квартиру $35 в месяц. $15 на алименты, $3 на сигареты, $10 на выпивку и ещё $15 на еду. И он всё ещё, хотя мне жаль это говорить, кормил себя сам, покупал хорошую одежду, водил очень старую машину и жил в полностью или частично разрушенном квартале в Восточном Голливуде. Ему хватало $100 в месяц. Я зарабатывал $400, так что отдавал ему 25% своих доходов. Но как только дела пошли в гору, мы стали хорошо зарабатывать.

В конце концов я выплатил ему остаток и теперь не был должен ему пугающую сумму денег. Я платил ему $10 000 каждые две недели. Он прошёл путь от $100 в месяц до $ 10 000 каждые две недели, и потом, в конце года, я выплатил то, что был ему должен. Но действительно большие деньги пришли позже, когда мы стали продавать его книги для фильмов и типа того.

По другим романам, кроме Фактотума и Пьяни, были написаны сценарии?

Да. Они проданы, но не стали фильмами. Почтамт продали Тэйлору Хэкфорду ещё в ранних 70-х; Хлеб с ветчиной тоже продали, Женщин купил Пол Верховен, и конечно, продана Пьянь.

Думаете, в будущем что-нибудь снимут?

Знаете что? Теперь мне уже всё равно. Я хотел сделать Буковски независимым, и он умер миллионером. Он был очень бережлив с деньгами и совсем не был показушником. Помню, однажды мы с ним отправились покупать новую машину, BMW. Он пришёл в своих фланелевых штанах, фланелевой рубашке с ручкой в нагрудном кармане — он всегда носил ручку в нагрудном кармане — он бродил по салону, пока не нашёл машину, которую он хотел. Продавцы на него даже не смотрели. Наконец кто-то подошёл и в очень саркастичном тоне сказал: «Могу я вам помочь, сэр?» А он сказал: «Ага, я решил, что я хочу эту машину»

«Оплатите наличными?» — спросил парень.

«Нет, я выпишу вам чек»

Продавец спросил «Сейчас?», а Буковски сказал: «Да». Парень был просто ошеломлён, но внезапно откуда-то взялись кофе и кофейный торт, и пончики, и пара мягких кресел появилась из ниоткуда. Это всё было спрятано вокруг. Он заполнил формы, выписал чек, сел в машину и уехал.

Классическая история. А было время, когда вы относились скептически к тому, чтобы дать этому пьянице хоть четвертак своих денег?

Нет. Никогда. Я верил в него так же сильно, как он верил в себя. Это было почти как религиозное обращение, после которого человека уже не разубедить. И он отправляется в свой крестовый поход на спине мула или вроде того, несмотря ни на что. Вот что я чувствовал, издавая Буковски.

Как Буковски относился к тому, чтобы его книги становились сценариями? Кажется, у него были смешанные чувства насчёт Голливуда.

Ну, он позабавился с этим в романе Голливуд, но в то же время он был парнем, который, прежде чем поступить на работу в почтамт, не одну ночь проспал на скамье в парке. Это был парень, которого привезли умирать в крупнейший в Лос-Анжелесе госпиталь как благотворительного пациента, и он почти умер от потери крови. Это был парень, который работал — если вы читали Фактотум — на фабрике собачьих бисквитов. Он работал ночами, вешая эти маленькие плакаты в вагонах метро, ну такие, небольшие, что вставляются в слоты. Он работал в багетной мастерской, оформлял картины рамами. Понимаете, он действительно пахал от звонка до звонка.

Позже, благодаря силе того, что он писал, он начал привлекать к себе интересных и знаменитых людей. Эллиотт Гулд, Боно… Его величайшим фанатом был Шон Пенн — он обожал его. Они были настолько близки, насколько могут быть близки два мужчины. И ещё были трофеи; понимаете, о чём я? В средневековые времена могли разграбить город и собрать трофеи — ювелирку, произведения искусства, всякое такое — это отходило к армии захватчиков. Он заслужил свои трофеи. Он ни на кого не смотрел сверху вниз, но я помню, как однажды Боно давал концерт на стадионе Dodger в Лос-Анджелесе и пригласил Буковски с женой в качестве гостей. Он начал концерт со слов: «Этот концерт для Чарлза Буковски» И толпа зашумела! Они знали, кто это.

А что насчёт Эллиотта Гулда?

Это ещё одна знаменитая история про Буковски. Он однажды почувствовал себя плохо; у него были температура и кашель. Гулд сказал: «Тебе стоит повидаться с моим доктором» Отвёз его в Беверли-Хиллз, там дорогой специалист осмотрел его и говорит: «Вы просто утомились. Примите витамины, отдохните немного» У него по-прежнему были температура и кашель, и Шон Пенн отвёл его к своему врачу, другому специалисту из Беверли-Хиллз. Доктор осмотрел его и сказал: «Не вижу проблем. Вы просто утомились. Не задерживайтесь на работе допоздна» И такое прочее. Как-то один из его котов — Буковски был большим любителем котов — получил травму в драке. Буковски отвёз его к ветеринару, что работал неподалёку, в Сан-Педро, моряцком районе, тот парень кота подлатал, забинтовал, сделал что там надо было. Буковски ему говорит: «Знаете, я был у двух врачей, я чувствую себя кошмарно, у меня этот кашель и меня лихорадит…» Парень осмотрел его и сказал: «У вас туберкулёз» Врачи из Беверли-Хиллз никогда не видали туберкулёза! Это болезнь бедняков. А ветврач — даже температуру ему не померил — посмотрел на него, послушал его кашель и сказал: «Ну, у вас туберкулёз» Так что Шон Пенн его снова повёз к своему врачу, совершенно униженному, Бука положили в стационар и меньше, чем через год, всё было путём.

Надеюсь, этот ветеринар получил повышение. Возвращаясь к трудоустройству Буковски, это всё звучало адски, но ведь эти работы в конце концов дали ему массу материала.

Он не столько ненавидел их, сколько испытывал гнев. Другими словами, тот, кто ненавидит свою работу, — это мелкая личность. Это человек без характера, не знающий сам себя. Но вы можете злиться за то, что обязаны идти на работу, и он делал это, поскольку хотел писать.

Как появился его первый роман, Почтамт?

Это хорошая история. Мы договорились работать за $100 в месяц — в начале декабря, насколько помню — так что он уведомил почтамт об увольнении, его последний рабочий день был 31 декабря. Он сказал: «Ладно, я начну работать на тебя второго января, потому что первое — это Новый Год, я хотел бы взять выходной» Мы решили, что это смешно. Через три или четыре недели, думаю, в январе или в первую неделю февраля он позвонил мне — да, я раньше говорил ему: «Если надумаешь написать роман, его продать легче, чем  поэзию; это поможет, если напишешь роман» — так вот, он позвонил мне в конце января или в первую неделю февраля как гром среди ясного неба и говорит: «Готово; приходи и забирай» Я говорю: «Что?» А он: «Мой роман» Я сказал: «Ты написал роман за то время, что мы не виделись?» А он сказал: «Да» Я спросил, как это возможно, он сказал: «Страх может совершить многое» Так появился Почтамт.

Как считаете, если бы вы встретили его, когда он был моложе, и предложили ему деньги за полный писательский рабочий день вместо того, чтобы работать в тех местах, где ему приходилось работать, сказалось бы это на качестве его произведений, не получи он этот опыт?

Знаете, всё становится частью нас, ему была нужна каждая частичка того, что произошло, прежде чем он достиг успеха. Это как с Генри Миллером, практически жившим на улицах Парижа. Если бы у него не было этого опыта, откуда бы у нас взялся Тропик Рака? Буковски бился о дно снова и снова. Единственный стабильный период в его жизни с тех пор, как он покинул дом, — это несколько лет, что он проработал на почте. Это была каждодневная работа, ему нужно было быть трезвым, приходить вовремя, и он всё ещё пылал страстью к литературе. Помните, он перестал писать в конце 40-х и не писал десять лет — у него просто был десятилетний запой. А потом, в конце 50-х с ним случился физический коллапс, когда его привезли в тот госпиталь с ректальным кровотечением. Он был на волосок от смерти.

Вы участвовали в съёмках Пьяни?

Нет. Всё, что я делал — беспокоился.

Почему вы беспокоились?

Потому он был окружён людьми — Хэнк некомфортно себя чувствовал среди людей, в толпе, даже небольшой; он был реальным одиночкой. Он хотел вставать утром, завтракать с женой, читать газету, покидать дом около полудня, возвращаться в 18:00, ужинать в 19:00, в 20:00 подниматься наверх и писать до двух часов ночи, и он не хотел, чтобы что-то прерывало этот цикл. Он жил так семь дней в неделю. Конечно, мы проводили время вместе, и ему нравилось общаться с Шоном Пенном, но я знал, его нельзя дёргать каждый день — он это ненавидел. И он был вежливым — он был самым вежливым человеком, какого я знал в жизни, и самым честным, которого я знал. Он был таким почтительным и вежливым и так беспокоился о твоём комфорте, когда ты рядом с ним, неважно, доволен ты был сам или нет.

Это мало похоже на то, что он писал.

[смеётся] Вообще не похоже. Я хочу сказать, его публичная персона совсем не похожа на него самого.

В чём ещё, кроме вежливости?

Я знал его 35 лет или около того. Я ни разу не видел его пьяным. Никогда, ни разу.

Что? Серьёзно? Он пил часто, но в меру?

Нет, думаю, как раз наоборот. Он не слишком часто пил, но когда пил, то пил всерьёз. То есть он пил каждый день, и ближе к концу это было хорошее вино. Помните, он жил, чтобы писать, и как многие писатели, в процессе письма — скажем, между 20:00 и 2:00 — пил вино; оно было для него как смазка.

Значит, он был скорее социальным пьяницей? Пил, чтобы его несло по течению дня?

Верно. Кроме времени, когда снимали Пьянь, и его приглашали на вечеринки с актёрами, и он играл камео в фильме и так далее. Тогда он пил слепо, потому что был напуган. Он был напуган людьми.

Просто уточню: вы знали его 35 лет и ни разу не видели его пьяным.

Ну, я встретил его в 65-м, а умер он в 94-м, так что нет, я знал его около 30 лет — и я никогда не видел его пьяным, нет.

Но когда он зависал со всеми этими типами из Голливуда, он был пьян.

Да, но меня там не было. Я жил в Санта-Барбаре. Когда он начал становиться действительно известным — я переехал в Санта-Барбару в 75-м, как раз тогда — я знал, что это приближается. Помню, я однажды пришёл туда, где он жил, в эту дыру в Восточном Голливуде, у него была маленькая квартирка на цокольном этаже с небольшим крыльцом. И на крыльце был диван, очень старый разбитый диван. Я даже никогда на него не садился, таким грязным он выглядел. И вот прихожу я к нему и вижу на диване двух очень красивых молодых блондинок. Тонкие, грациозные, нежные юные девушки, понимаете? Я подумал, Какого чёрта они здесь делают? И вот поднимаюсь я на крылечко, а одна из них говорит: «Ты не Буковски» А я говорю: «Нет, но я с ним тут встречусь через 10-15 минут» А она мне: «Ох, мы приехали из Голландии, чтобы с ним встретиться» Я сказал: «Ну, это очень мило. Он будет рад с вами встретиться», какую-то такую лабуду. И я сказал: «Вы проделали ужасно длинный путь, чтобы встретиться с ним» А они сказали: «Ох, мы хотим переспать с ним»

Они сказали это настолько прямо?

Ага. Они сказали, что проделали путь из самого Амстердама, чтобы переспать с Чарлзом Буковски.

И он пришёл и сделал то, чего они хотели?

Не уверен в этом. Это было, когда он писал Женщин, или чуть раньше. Когда он пришёл, мы сели и говорили, думаю, 15 или 20 минут, и когда они поняли, что я не собираюсь уходить, они сказали: «Ну, мы вернёмся позже» И он сказал мне, что они не вернулись. Так что я не знаю. Может, и вернулись; он мне не сказал.

Женщины были действительно точной репрезентацией его образа жизни?

О да. Он написал его, наверное, в 75-м–77-м. А я опубликовал в 78-м. Он присылал мне рукопись главу за главой по мере написания, и после каждой главы мне приходилось сидеть, успокаивать себя и надеяться, что не всё там было правдой.

Вы спрашивали его, какая часть была не вымыслом?

Я просто звонил ему и говорил: «Ты в норме? Хорошо себя ведёшь?» Потому что, знаете, он всегда скрупулёзно относился к своему поведению, когда я был рядом. Признаем это: я стал для него выходом из жизни, что он вёл раньше. У меня на стене висит в рамке кусок белой бумаги, вверху которого он написал:

Дорогой Джонни,

Ты лучший босс, что у меня был.

Ниже рисунок, где он изобразил себя, и подпись Генри Чинаски.

Это здорово.

Каждые две недели он получал чек. Я представлял для него стабильность и тяжкий труд — он знал, что я тружусь не покладая рук, и он ценил это. Это были идеальные отношения. Он звонил мне и говорил своим глубоким голосом: «Мистер Роллс, это мистер Ройс»

Это уже когда вы начали получать деньги?

Да. Я подкалывал его: «Когда-нибудь ты будешь прикуривать сигары пятидесятидолларовыми банкнотами» А он: «Только 50? А как насчёт 100?» И это был человек, который, оборонив пятицентовик на улице, останавливался, поднимал его и клал в карман. Он не был жлобом, с людьми он был очень щедр, но он был бережлив; он знал, что такое иметь в кармане 20 или 30 центов и быть голодным.


Интервью с издателем Буковски «Я никогда не видел его пьяным» перевёл Сергей Иннер, издательство Чтиво. Оригинал интервью на английском языке взят с ресурса Vice.com

Похожие статьи

Герман Гессе о литературе

Герман Гессе вошел в историю литературы как один из классиков. Его произведения, среди которых самые известные «Степной волк...

Книги Эрнеста Хемингуэя

Как стать успешным, есть ли верный путь к успеху? Начнем с того, что успех можно мерить разными мерилами. Что успех для вас...

Что сейчас почитать?

Ищите, что почитать? Неважно, большой вы любитель проводить все свое свободное время за чтением книг или же читаете от...